"Свободен навеки народ наш счастливый…"

24.05.2005 14:20

В статье Виты Зелчи "О различных практиках выживания в послевоенной Латвии" приводятся весьма впечатляющие цифры — 2000 человек, убитых с санкции власти в период 1945 по 1953 год, и одновременно — 1070 гражданских лиц, погибших от рук "национальных партизан" (не учтены милиционеры, чекисты и бойцы истребительных батальонов). Можно ли говорить о тотальности ГОСУДАРСТВЕННОГО террора при таком раскладе?

Скорее эти цифры говорят об ожесточенном взаимном противостоянии. Но люди устали проливать кровь и все чаще выходили из леса. Латышский советский генерал Бранткалн, прибыв в глубинку под Мадону, вывел из леса 200 человек. "Осталось только оформить документы, и они вернулись в легальную жизнь", — вспоминал тогдашний первый секретарь ЦК ЛКСМ Латвии Вилис Круминьш.

В последние месяцы войны и первые месяцы мира Рига была опасным прифронтовым городом. По квартирам шли "зачистки". Оставшиеся горожане спешно осваивали русский матерный лексикон — считалось, что таким образом можно дать красноармейцам знак, что в доме "свои". По слухам, на черном рынке можно было купить самодельные грампластинки с отборной руганью, проиграв которые за закрытой дверью, можно было отвадить пришельцев. А в провинции тем временем еще надеялись на приход американцев и англичан. Иева Стуре в своей работе анализирует "Импровизированные новости" или слухи. "Пару раз было точно известно, что в Лиепае высадились англичане. Валмиерцы почти с цветами в руках стояли на обочине дороги, потому что англичане уже на пути из Риги в Валмиеру. Назначались десятки дат, в которые русские должны оставить Ригу, а в последнее время все ждали огромную комету…"

В то же время многие слухи послевоенного времени основывались на вполне реальных правительственных мероприятиях. Например, денежная реформа 1947 года была озвучена "импровизированными новостями" задолго до ее официального объявления. "Внезапно все стали стараться поменять бумажные рубли на металл. Трамвайные кассиры падали в изнеможении. Никто больше не дает 20 копеек, но рубли, трешки и пятерки… Студенты из общежития были на почте, на все деньги, сколько у кого от стипендии еще осталось, скупили почтовые марки… Начался ужасный покупательский азарт. Мебель, радиоаппараты, мотоциклы, пианино, все, что стоило тысячи, сейчас покупалось в огромной спешке".

Высылка 1949 года тоже не была внезапной — утечка информации привела к тому, что "на Рижском железнодорожном вокзале заметно много людей с тяжелыми рюкзаками". Самые осторожные бежали из столицы в глубинку — но в тот раз высылали как раз сельских жителей…

В здоровом теле — здоровый дух

От внимательных авторов сборника "Агора" не ускользнули кажущиеся незначительными послевоенные брошюры о здоровом образе жизни. Винета Спругайне в статье "Обязанности советской женщины перед государством" отмечает появление в ЛССР большого количества переведенной с русского языка популярной медицинской литературы. "Язык авторов прост и легко понятен читателям. Они обращаются к женщинам как друзья и советчики, однако сохраняют авторитетную позицию более старшего и умного учителя, которые требуют безоговорочного исполнения и отвергают другие источники информации — матерей, сестер, соседок советской женщины".

"Моральная и физическая чистота" — идеал женщины советского типа. "Нет — наслаждениям, нет — болезням" — такова мотивация борьбы с венерическими заболеваниями, бичом военной поры. В распространении обвиняются капитализм в целом и немецко–фашистские захватчики в частности. "Здоровая семейная жизнь — лучшее защитное средство против венерических заболеваний", — гласит изданная Госиздатом ЛССР в 1950 году брошюра "Сифилис".

А вот Мария Крылова в статье "Дисциплинирование тела" исследует тему пропаганды физической культуры среди детей и подростков. Брошюра 1948 года призывает родителей строго контролировать положение рук детей во время сна, исключая "ненормальные проявления"…

"Сталин нас ведет к победе. Лиго, Лиго!"

Ускоренное освоение латышским народом советских реалий, в которые причудливым орнаментом вплетались национальные мотивы, шло параллельно с познанием приезжими латвийской жизни. Солвита Дениса пишет о латышских и русских молодежных газетах послевоенной поры, стоивших, кстати, одинаково — 2 рубля 40 копеек в месяц: "Содержание как "Падомью яунатне", так и "Советской молодежи" ориентировано главным образом на Латвию, на ее каждодневную актуальность. Однако задачей "Советской молодежи" является также знакомство с Латвией, рассказ своим читателям о неизвестном им. В ней появляется информация, которая латышу или человеку, долгие годы прожившему в Латвии, кажется неинтересной или уже давно известной, например, краткая географическая справка о Курземе".

"На страницах "Советской молодежи" и "Падомью яунатне" появляется и голос политической элиты, и простого трудового народа. Элита главным образом обращается к молодежи. Письма читателей могут быть как в виде призывов, так и маленького рассказа… Большую часть публикаций готовят авторы, не являющиеся сотрудниками редакции".

Янис Юзефовичс в статье "Внимание! Говорит передатчик "Советская Латвия!" анализирует содержание послевоенных радиопрограмм. Оказывается, тогда 60% вещания должна была занимать латышская национальная музыка — Алфреда Калниня, Язепа Мединя, Яниса Иванова. В 1945 году одним из главных персонажей радиопостановок был Райнис — отмечалось его 80–летие, и в эфир шли передачи "Борьба Райниса с немцами", "Райнис — друг детей", "Райнис — носитель свободы и света", "Лирическая поэзия Райниса", "Стихи Райниса для детей" и тому подобные.

В 1946 году в Риге открывается новая радиостанция, и газета CiҐa пишет: "Голос Советской Латвии свободно и мощно звучит далеко за границами нашей родины". Я. Юзефовичс признает: "Москва интересовалась не только развитием технологий, но и людьми. Когда радио увеличивало объемы вещания, радио получало новые помещения, редакции — новые названия и новое руководство". Главное массмедиа эпохи Сталина проникло буквально в каждый дом.

Здравствуй, страна героев!

Янис Бухолцс в сборнике "Агора" публикует статью "Первые герои социалистического труда в Латвии". "Сельскому хозяйству уделялось больше внимания, чем промышленности", — делает он неожиданный вывод для республики, в которой была провозглашена диктатура пролетариата. "До 1950 года шесть сельских тружеников Латвии получили звания Героя Социалистического Труда, тогда как рабочие заводов такими титулами гордиться не могли. Хотя в их среде нет недостатка в передовиках, стахановцах, энтузиастах различных оптимизаций…"

Латвия все еще остается страной с преимущественно сельским населением, и власть старается не портить с ним отношений. Точно так же и этнический состав героев весьма коренной: Эрнестс Зебергс, Антонс Катковскис, Артурс Чиксте, Янис Херманис, Милда Лаздиня–Юдина.

"До 1949 года вступление в колхозы не было обязательным, в связи с этим было необходимо привлечь крестьянство и активизировать его в желаемом направлении". Поэтому герои становились своего рода "советскими святыми": "А. Чиксте конструировался как уважаемый всеми сельскими тружениками образец. Хотя и придаваемые ему качества особенно не отличаются от других абсолютно позитивных героев труда, все же разница была в том, что он "бравый комсомолец", урожай звена которого был лучше, чем у опытных земледельцев. А. Чиксте вдвойне значительная персона — он первый комсомолец, который, работая в первом колхозе Латвии, получил звание Героя Социалистического Труда. До конца 80–х годов XX века А. Чиксте с хорошими успехами руководил колхозом "Накотне", став легендой советского времени".

…Разумеется, академический подход "Агоры" не имеет ничего общего с эмоциональной ностальгией. Но в результате из суховатого специального издания проглядывает живая жизнь, которую ныне пытаются закрасить черной краской. А на самом деле Homo Soveticus Latviensis все еще жив и ходит среди нас.

Источник: Николай КАБАНОВ, Вести сегодня

Добавить комментарий